Православные храмы

Храм преподобных Антония и Феодосия Печерских (Южное кладбище)

25 сентября 2010 года, по благословению Блаженнейшего Митрополита…

Храм блаженной Ксении Петербургской (на Святошинском кладбище)

Святошинское кладбище примечательно тем, что здесь покоятся Христа…

Покровский храм на Приорке

Православная деревянная церковь неизвестного названия существовала на…

Публикации

Автор кондаков и покровитель певчих. 14 октября — день памяти прп. Романа Сладкопевца

На иконе, посвященной одному из самых почитаемых на Руси праздников — Покрова…

Апостол Варнава

Святой апостол Варнава родился на острове Кипр в богатой еврейской семье и был…

День Рождества Христова

За 5508 лет до Рождества Христова Сам Бог, изгоняя наших прародителей из рая за…

Uspenskij_hram_TernovkaСвято-Успенский храм в микрорайоне Терновка г. Николаева больше напоминает сельский приход: Терновка, хотя и “числится” городским микрорайоном, но по образу жизни ее жителей ближе к поселку (каковым и была раньше). Однако, несмотря на некоторую удаленность от центра города и деревенскую тишину, приходскую жизнь здесь сонной не назовешь. При храме вот уже несколько лет действует воскресная школа, воспитанники которой ежегодно выезжают на послушание в Свято-Михайловский Пелагиевский женский монастырь (Новобугский район Николаевской области). В 2004 году, когда праздновалось 200-летие освящения храма, было завершено строительство колокольни. Сейчас под нужды воскресной школы обустраивается часть пустующего здания, находящегося на территории храма и по решению горсовета переданного приходу в бессрочную аренду. В ближайших планах — реконструкция храма, в советское время перестроенного под клуб. И это при том, что первостепенной своей задачей настоятель прихода протоиерей Валерий Голуб считает созидание душ человеческих, и лишь на втором месте у него — благоустройство храма. Незадолго до храмового праздника он ответил на вопросы “Церковной православной газеты”, рассказав о себе и своем приходе.


prot_Valerij_Golyb— Как Вы стали священником? Что повлияло на Ваш выбор?

— Весь наш род был в Православной Церкви. Родился я в селе Гаи Кременецкого района Тернопольской области, рядом с Почаевом. Мой прадед продавал свечи в православном храме. Дедушка и бабушка всю жизнь пели в церковном хоре (бабушке уже 75 лет, но она по сей день поет, с 18 лет). Моя мама и в советское время постоянно ходила в церковь, а отец только исповедовался и причащался перед Пасхой, для чего ездил в другой район (он не был партийным, но компартия тогда, как известно, препятствовала верующим).

И меня с братьями бабушка с самого детства приучала к церковной жизни, водила в наш сельский Свято-Михайловский храм. Как минимум два раза в год мы обязательно причащались — перед Пасхой и перед началом учебного года.

По воскресеньям, утром, директор школы и его жена садились возле своего дома и наблюдали, кто идет в церковь. Наше село имеет форму кольца, хорошо обозреваемо, а дорога к храму пролегает посредине этого кольца. Помню, как бабушка, идя в храм, прятала меня под пальто, и я старался идти с ней в ногу. А на обратном пути уже не прятался, и было ясно, что я иду из церкви. На следующий день, на утренней линейке, директор вызывал меня и отчитывал. И родителей вызывали, постоянно укоряли их за то, что дети посещают храм. Но мы всегда ходили в церковь, и можно сказать, что к  священству я готовился с детства. Сам я 1973 года рождения, а в 1988 году, когда мне было 15, праздновалось тысячелетие Крещения Руси. Как сегодня помню: по телевизору звучали церковные песнопения, а мы стояли перед телевизором и плакали…

 

— Когда же впервые возникла мысль о священстве?

— Уже в четвертом классе. Тогда к нам был назначен новый, молодой батюшка, отец Николай Демьянчук, который привил нам любовь к церковной жизни. К сожалению, сейчас он в расколе, хотя сам всегда говорил нам о канонах, о послушании Церкви…

В седьмом классе я уже начал петь в церковном хоре. К моменту окончания школы вопрос о выборе духовной стези был решен. Отец, правда, сначала не понимал моего выбора и выяснял, куда же я пойду учиться, предлагая поступать, например, в Кременецкое педагогическое училище. Однако ни в педучилище, ни в медучилище (которое также есть в Кременце) я решил не поступать, поскольку моей целью было стать священником и я не желал занимать место какого-то человека, который хотел бы связать свою жизнь с педагогикой или медициной. Но для того, чтобы никто из родных не упрекал меня в том, что я неуч, я поступил в Кременецкий лесотехнический техникум и окончил его в 1992 году, после чего готовился идти в армию. Но Господь управил так, что в то время уже появилась возможность учиться в семинарии. Вместе с моим другом (сегодня он служит священником в нашем селе) мы решили поступать в Волынскую Духовную Семинарию, возобновившую свою деятельность в 1991 году. А через четыре дня после поступления раскольники захватили Луцкий Свято-Троицкий кафедральный собор, здания епархии и семинарии. Нас, стоявших в оцеплении и пытавшихся не пустить раскольников, разбросали; срезали церковный замок; взломали склады; забрались в архиерейские покои. Хорошо, что ОМОН защитил владыку Варфоломея и ему удалось уехать. Раскольники предлагали нам учиться в захваченной ими семинарии, но мы с друзьями, дождавшись шести часов утра (захват происходил ближе к вечеру), забрали свои вещи и уехали домой. А вот документы удалось забрать только с пятого раза, помогал в этом владыка Нифонт, который после вышеупомянутых событий принял управление епархией.

Как раз в то время владыка Питирим, поставленный на Хмельницкую и Каменец-Подольскую кафедру (ныне Архиепископ Николаевский и Вознесенский), набирал учащихся в Хмельницкое Духовное училище. Я узнал об этом от игуменьи Кременецкого женского монастыря, ныне покойной матушки Херувимы, с которой владыка был в хороших отношениях. И вместе с двумя друзьями, с которыми мы ушли из Луцкой семинарии после захвата ее раскольниками, я отправился в Хмельницкий. Это было уже в октябре, шел учебный процесс. Тем не менее после собеседования с владыкой Питиримом, который был ректором, а также с инспектором училища отцом Пахомием мы были зачислены. Владыка сразу определил нам послушания. Я, например, в свободное от учебы время нес послушание в церковном киоске. Кроме того, пел в хоре Хмельницкого Свято-Покровского кафедрального собора.

В Хмельницком Духовном училище я проучился один год. И еще до окончания этого учебного года владыка Питирим сказал мне, чтобы я женился, после чего можно было рукополагаться и служить. Мне тогда было только 20 лет. Но так как я получил благословение владыки и невеста у меня уже была, то в 1993 году, после Пасхи, мы с ней обручились, а перед Троицей обвенчались. После сдачи экзаменов за первый курс училища владыка предоставил мне отпуск, во время которого его самого перевели на Николаевскую кафедру. И обучение в Хмельницком Духовном училище я уже не продолжал, а в 1994–1997 гг. закончил заочно еще три курса Киевской Духовной Семинарии.

 

— А через какое время после Вашего бракосочетания Вас рукоположили?

— В конце июля 1993 года, после празднования дня памяти равноапостольного князя Владимира, я отправился на прием к архиепископу Каменец-Подольскому и Городокскому Никанору (†1997). Незадолго до того Хмельницкая и Каменец-Подольская епархия была разделена на две, и в связи с тем, что Каменец-Подольская кафедра еще не была обустроена, владыка Никанор принимал в колокольне Свято-Георгиевского собора. Он посмотрел на меня, на мои документы и сказал: “В воскресенье — Ваша хиротония”. Дело было в пятницу. И в субботу он постриг меня во чтеца. В воскресенье, 1 августа, в день памяти преподобного Серафима Саровского, меня рукоположили во диакона. А уже на следующий день, в понедельник, 2 августа, в день памяти святого пророка Илии, — во священника.

 

— Где Вы служили поначалу?

— Одну неделю после рукоположения я служил в Каменец-Подольском кафедральном соборе. Затем, с разрешения владыки Никанора, на неделю съездил домой, к родителям. А когда вернулся, готовился указ о моем назначении штатным священником кафедрального собора. Но так как я сам был из села, то и служить желал в селе, о чем и сообщил епархиальному секретарю, отцу Алексию. Он советовал мне подумать и, пока есть возможность, послужить в городе (мол, в село всегда успеешь), но, видя мое рвение,   пошел мне навстречу. Владыка немного расстроился, но сказал: “Ну что же, если Вы сделали такой выбор, значит, поезжайте в село. Сейчас приедут за Вами два благочинных. Кто первый приедет, тот Вас и заберет”. Забрал меня благочинный Ярмолинецкого района Хмельницкой области, отец Ростислав Артерчук. Поначалу мне довелось  окормлять прихожан восьми сел. В двух из них были действующие храмы, где я и служил поочередно, а в двух — строящиеся. Постепенно в эти села назначали других священников. Первые два года после моего назначения основным местом моего служения были храмы в селах Солобковцы и Глушковцы. Начиная с 1995 года, после того как этот приход был разделен, кроме Глушковцев, я служил также в селе Сутковцы, в Покровской церкви-крепости (памятник архитектуры XV века), над благоустройством которой пришлось немало потрудиться. А к концу 1990-х основным местом моего служения осталось село Глушковцы. Кроме того, у меня было еще два приписных села, где я служил только в Великий пост. Тогда уже я мог себе позволить никуда не спешить и, прийдя с пасхальной службы, разговеться дома, вместе с семьей. В первые годы разговляться на Пасху приходилось в пути, в машине…

 

— А с каких пор Вы служите в Николаевской епархии?

— С 2002 года. Собственно, все то время, что я служил на Хмельнитчине, я искал момент для перевода в Николаевскую епархию. С одной стороны, желал служить под началом Архиепископа Питирима, который в свое время отнесся ко мне, скажем так, по-отечески. Он, например, приезжал ко мне на свадьбу, когда я был двадцатилетним парнем и ничем такого отношения к себе не заслужил. С другой стороны, и владыка приглашал в свою епархию, и я чувствовал себя обязанным ему.

В 2001 году, когда мой младший брат закончил Луцкую Духовную Семинарию, которую владыка Луцкий и Волынский Нифонт и протоиерей Петр Влодек после захвата семинарских помещений раскольниками создавали, что называется, с нуля, возник вопрос о том, где ему рукополагаться, где служить. Я повез брата к владыке Питириму. И в праздник в честь Казанской иконы Божией Матери мой брат был рукоположен в диакона, а на Преображение Господне, уже в мое отсутствие, — во священника. И сегодня он тоже служит в Николаеве, настоятелем строящегося Свято-Екатерининского храма (а третий, средний, брат остался с родителями, и потому я за них спокоен).

Так вот, после моего приезда владыка Питирим сказал мне, что я должен уже служить в его епархии. Я написал прошение о переводе, но только через год Епископ Каменец-Подольский Феодор меня отпустил. И 1 июня 2002 года я был назначен третьим священником храма Успения Пресвятой Богородицы микрорайона Терновка города Николаева, а в 2004 году (как раз в тот год, когда праздновалось 200-летие нашего храма), на Успение Божией Матери, — его настоятелем. Кроме того, отвечаю за связи епархии с Вооруженными Силами.

 

— Вы упомянули, что в 2004 году праздновалось 200-летие храма. Какова, собственно, его история, в том числе и новейшая?

— В конце XVIII века на николаевской земле стали появляться первые болгарские поселенцы (сам город был основан в 1789 году). А уже в декабре 1804 года в болгарском поселении был освящен православный храм в честь Успения Божией Матери. Храм действовал до 1920-х годов, потом был закрыт, вновь открывался во время Великой Отечественной войны, а после войны был отобран и перестроен под клуб. И только уже в годы перестройки был поставлен вопрос о том, что его необходимо возвратить Церкви. Первая служба во вновь открывшемся храме была совершена 7 апреля 1993 года, на Благовещение Пресвятой Богородицы.

 

— Микрорайон, в котором находится Ваш храм, является местом компактного проживания болгар. Хотелось бы узнать, какова в связи с этим специфика приходской жизни?

— Прежде всего хочу заметить, что болгары — народ трудолюбивый и богобоязненный. И большая часть прихожан нашего прихода — именно болгары.

У нас в Терновке действует болгарское общество (дружество). Основной праздник, в проведении которого эта организация принимает непосредственное участие, — день памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, особо почитаемых болгарами. В этот день в Терновку приезжает Архиепископ Питирим, совершается молебен, проводятся праздничные мероприятия, ежегодно приезжает делегация из Болгарии. И в программу воскресной школы мы начали вводить элементы изучения болгарской культуры. Время от времени в нашу воскресную школу приходит председатель Николаевского областного болгарского культурно-просветительного общества и рассказывает детям о болгарской культуре и традициях (которые, стоит заметить, тесно связаны с Церковью).

Местные жители, приходящие на уборку храма, говорят на особом языке — своеобразном болгарско-русско-украинском суржике, которого я не понимаю. И празднование храмового праздника имеет определенный национальный оттенок. На Успение Пресвятой Богородицы после богослужения устраивается общая трапеза, и прихожане, помимо прочего, стараются угостить всех гостей фаршированным болгарским перцем.

 

— Священник — наставник для прихожан. В то же время, как и всякий христианин, он всю жизнь и сам учится благочестию. Бывали ли в Вашей жизни ситуации, когда прихожане в чем-то были примером для Вас?

— Конечно, постоянно. Например, встречая людей чистой веры и порядочной жизни, уравновешенных и спокойных в любых обстоятельствах, и сам хочешь у них научиться такому спокойствию, душевному миру.  Также, видя порядочную православную семью, отношения в ней между детьми и родителями, между супругами, не только на людях, но и в домашней обстановке, поучаешься, оцениваешь: а в чем, может быть, мои проступки, а всегда ли сам сдерживаешься в тех или иных семейных ситуациях? Потому что случается, что священник на людях — светильник, а дома начинает, скажем так, расслабляться.  Понятно, что настоящий священник должен стремиться быть светильником всегда, в любой ситуации, хотя это не всегда удается…

 

— Каковы, на Ваш взгляд, основные духовные проблемы современного общества?

— Прежде всего следует упомянуть о страсти пьянства, наркомании, блуда, из-за которых гибнут люди и разрушаются семьи. В связи с этим хочу вспомнить следующий эпизод. Однажды в наш храм зашла мама с ребенком, девочкой лет четырех. Пришли они после празднования Нового года, вместе с несколько подвыпившей компанией, которая, впрочем, вела себя спокойно. И вот эта маленькая девочка, которая не отходила от меня ни во время молебна, который я служил, ни после, спросила меня: “Батюшка, скажите, есть Господь?” Я говорю: “Есть, доченька”. “А желания исполняет?” — “Да. А чего ты хотела бы попросить?” И она ответила: “Я хочу, чтобы моя мама не пила водки”. У меня все внутри перевернулось от того, что у такого маленького ребенка главное желание заключалось в том, чтобы ее мама не пила. Я тогда сам рыдал, как маленький ребенок. А другим желанием этой девочки, о котором она мне сказала, было желание иметь отца. Но когда я пообщался с ее мамой, то понял, что эту женщину вовсе не беспокоили страдания ее ребенка: она обратилась ко мне за советом, за которым следовало бы обратиться к сексопатологу, а не к священнику. Вот в этом примере как бы сконцентрированы основные духовные проблемы современного общества. Уже три года прошло, а я до сих пор не могу забыть взгляд этого ребенка …

Столь распространенная сегодня вседозволенность, нарушение заповедей Божиих и даже элементарных моральных норм приводят к тому, что человек рано или поздно сталкивается с проблемой духовного оскудения. Бывает, что человек, познав в жизни и разврат, и пьянство, и прочие грехи, хочет с Божией помощью избавиться, очиститься от всего этого. Но бывает и так, что человек, изведав всевозможные грехи, ищет в Церкви лишь некий новый, непознанный опыт. А узнав, что в Церкви надо смиряться, иметь покаяние, бить себя в грудь и выбивать из себя греховность, подобно мытарю, такой человек возвращается к прежней, бурной и “красивой” жизни за церковной оградой.

Или, скажем, приходит в Церковь человек, имевший ранее опыт общения с экстрасенсами, магами, колдунами. И пытается внести в церковную жизнь некоторые прежние представления, например, воспринимает молитву как некое магическое заклинание или мантру.

Схожие проблемы, случается, возникают с людьми, приходящими в Церковь из сект, в которых они привыкли плясать, петь “Аллилуиа” под гитару и т. п., совмещая, как им казалось, приятное с полезным. А в Церкви они всего этого не видят, у них начинается “ностальгия”, возникает желание привнести в церковную жизнь то, что им нравилось в сектах. Но не выходить же священнику к прихожанам с гитарой. Приходится объяснять, что Церковь — это иной, тернистый путь, и нужно очень много трудиться, чтобы продвигаться вперед по этому пути.

Еще одна проблема заключается в том, что некоторые люди, начитавшись подсунутой им кем-то антицерковной литературы, начинают поливать грязью священноначалие, Церковь, выступать против церковной Традиции. А во время беседы с ними выясняется, что выступают они против Традиции, которой совсем не знают.

И тут многое зависит от того, как ты обратишься к такому человеку. Ведь не секрет, что некоторые уходят из храма озлобленными — приняли не так, как подобает, накричали и т. п. Как бы мы ни были усталы, замучены, мы должны относиться к людям по-человечески. И тогда тот, кто готов понять, поймет…

Беседовал Михаил Мазурин

Фото Александра Запорощенко

ukrline.com.ua Mu Rambler's Top100 ya.ts ya.me