Православные храмы

Храм преподобного Симеона Столпника (в Петропавловской Борщаговке)

Время возникновения Петропавловского монастыря на Борщаговке не…

Храм иконы Божией Матери «В родах Помощница» (в 4‑м роддоме, на Оболони)

Первый молебен отслужен в 2002 г., устав религиозной общины…

Храм преподобного Серафима Саровского (во 2‑й больнице)

Первая служба была совершена в 1996 г. в помещении актового зала ЖЭКа…

Публикации

Славный сын украинского народа. К 170-летию со дня рождения И. С. Нечуя-Левицкого

Одно из самых почетных мест в истории украинской литературы принадлежит Ивану…

Общие черты тоталитарных сект

Понятие “тоталитарная секта” за последние годы прочно вошло в лексикон…

Просветитель земли нашей

28 июля — день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира. По…

osobennij_rebenokНаш разговор о мамах, дети которых очень больны. Некоторые из этих детей не могут ходить, некоторые еще и не говорят, кое у кого бывают судороги, убивающие клетки мозга. Есть дети, которые плюс ко всему не умеют глотать и жевать, и дети с тяжелыми поражениями психики.

“Очень часто изолированные от общества мама с ребенком вообще не получают никакой помощи… Если бы меня спросили, кому больше нужна помощь — мне или моей маме, я бы сразу ответил, что помощь нужна маме… я вижу, как тяжело ей со мной. Жить с инвалидом — это, прежде всего, ежедневно физически уставать. Ежедневно, без выходных и праздников” (Рубен Давид Гонсалес Гальего).

“Изолированность? Что я могу сказать по этому поводу?” — Тая тяжело вздыхает. Ее сыну Денису 6 лет. Диагноз ДЦП, лечатся дома. “Это когда до тебя, твоего ребенка, твоего горя никому нет дела. А ты не можешь оставить сына, чтобы хоть кому-нибудь сказать: “Я существую”. Я иногда с ужасом понимаю, что о нас все забывают и это удобно. Когда я звоню кому-то из друзей, на другом конце провода — напряженное молчание. Они боятся, что я опять о чем-то попрошу. А я боюсь, что они опять откажут. Но ведь я о многом не прошу, просто час с ребенком посидеть, пока я в магазин схожу”.

Душевное состояние мам особенных детей очень тяжелое. Некоторые из них рассказывали мне, что после того как их дети заболевали, многие перестали с ними общаться. Причем друзья, с которыми дружили по 10–15 лет. Контакты женщин с миром становятся все более ограниченными, особенно если лечение проходит на дому.

 

Восстанавливая своих детей, мамы сами не должны становиться инвалидами

 Конца лечения не видно, мама отдается ему полностью, а результат сводится к минимуму. Когда-то я прочла о старце Паисии Афонском. Он очень много помогал людям, пока не заболел. Когда старца положили в больницу, он лежал и радовался, что страдает за ближних. Я, не имея, конечно же, той духовной силы, какая была у святого, тоже начала выкладываться на ребенка так, что у меня “вышли из строя” спина, голова, дыхательная система, психика. Но лечь в больницу не представлялось возможным. Тогда я вспомнила совет одного физиотерапевта: “Восстанавливая своих детей, мамы сами не должны становиться инвалидами”.

“Самый страшный кошмар, который меня преследует, — говорит мама особенного ребенка, — это то, что пока я есть, я буду это тянуть, а что потом? И понимаешь: либо ты что-то сейчас сделаешь, либо твой ребенок когда-нибудь попадет в такое место, где он уже никогда не будет улыбаться. Так что у нас, мам детей-инвалидов, неправильная жизнь: обычно родители хотят, чтобы их дети жили дольше, чем они. А мы хотим, чтобы наши дети жили меньше, чем мы… Мы все готовы к тому, чтобы потерять наших детей”.

То, что происходит в душе мамы, когда она понимает, что ее ребенок будет инвалидом, можно назвать утратой. Это утрата представлений о мире, о ребенке, о том, как ребенок преобразит жизнь семьи. Понятия “нормальное развитие”, “нормальная семья” для таких мам тоже перестают существовать. Разве можно описать словами, как весь мир рушится вокруг тебя, и ты не знаешь, за что ухватиться, как жить дальше?

 

Особенный ребенок — дар Божий

Психологи говорят, что переживание утраты происходит в четыре основных этапа, или периода. Первый — период протеста. Это естественное желание не согласиться с болезнью. Многие мамы застревают на этом периоде, то есть все силы отдают лечению и часто подрывают их. Хорошо, если другие члены семьи могут им помочь, но так бывает не всегда. И тогда на матери все: лечение, быт, забота о других членах семьи. Мама должна найти свою меру. Хорошо, когда она поймет, как, в какой форме и в каком объеме ей нужно заниматься с ребенком. Некоторые, например, устраивают себе каникулы — перерыв в лечении, когда кроме массажа ничего больше не делают. Период протеста переживают не только те мамы, которые сами занимаются детьми, но и те, которые работают, а их детьми занимаются няни. Протест этот заключается также в нежелании смириться с волей Божией, осмыслить и принять, что ребенок может не стать таким, каким хочет мама.

И тогда она оказывается на пороге второго периода. В светской психологии он называется периодом отчаянья и депрессии. Для верующего же человека, избегающего этого состояния, он может стать временем осознания своей немощи, обращения к Богу в молитвах и принятия Его Промысла. Хотя и для верующей мамы этот период может быть очень трудным, вплоть до отчаяния, — все зависит от ее духовного возраста и состояния. Когда женщина смиряется и принимает то, что ее ребенок, возможно, не будет таким, каким она его себе представляла, она начинает видеть в нем много хорошего.

С другой стороны, боль от отказа от своих ожиданий настолько остра, что начинается период отрицания. Мама как бы не видит болезни своего ребенка. Она становится немного механичной по отношению к нему, а иногда говорит: “Мой ребенок почти здоров”. Так она защищает свою психику и дает ей время принять болезнь и даже то, что на все Божия воля. Некоторые мамы признаются, что хотели бы попасть в страну, где жили бы только семьи с детьми-инвалидами, чтобы не чувствовать свою ущербность. Ущербность матери, которая не смогла вылечить своего ребенка.

Но если есть вера, то когда эмоции мамы утихнут, наступит период примирения и с болезнью, и с ограниченностью своих возможностей, и с тем, что лечение стало частью ее жизни. Лечение уже воспринимается как некая работа, в которой она профи. Мама говорит: “Я рада, что вкладываю часть себя в своего ребенка”. Заметьте, часть, а не всю себя, как обычно бывает на первом этапе. В этот период у родителей открываются глаза, и они видят, что многое изменилось. Изменился их характер: они стали более ответственными, жертвенными, умудренными опытом страданий за ребенка. Изменился характер близких, друзей, соседей. Больной ребенок меняет мир вокруг себя. И тогда мама говорит: “Мой ребенок — дар Божий”.

 Анастасия Бондарук

Продолжение будет

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

ukrline.com.ua Mu Rambler's Top100 ya.ts ya.me