Православные храмы

Воскресенский храм (на Радужном массиве)

Часовня во имя Воскресения Христова стоит на берегу озера Радунка,…

Храм святителя Николая Мирликийского (в детском доме «Малятко»)

Детский дом «Малятко» около 10 лет духовно окормлялся до постройки…

Храм Рождества Иоанна Предтечи (на Зверинецком кладбище)

На Зверинце существовало 2 кладбища: Зверинецкое кладбище…

Публикации

Взірець побожності і служіння

З глибини віків горять чистим полум’ям світильники божественної любові та віри,…

Успіння Пресвятої Богородиці

Кончину Божої Матері Свята Церква називає "Успінням", а не смертю, тому що…

Духовное просвещение неслышащих

Недавно в Казани (Республика Татарстан, Россия) прошла научно-практическая…
 “Я еду к людям, которые меня ждут” - эта фотография была сделана в вагоне поезда при въезде в Киевский вокзал, 20 июня 1992 года, через полчаса после того, как поезд был остановлен. Люди в штатском, “в целях безопасности и во избежание кровопролития”, предлагали новоизбранному Предстоятелю УПЦ пересесть в служебный транспорт и въехать в город инкогнито, тайно минуя железнодорожный вокзал, где собрались десятки тысяч православных для встречи своего иерарха. Митрополит отказался, ответив: “Я еду к людям, которые меня ждут”.

Перед отъездом из Ростова-на-Дону (где Митрополит почти 10 лет возглавлял древнейшую кафедру Православной Церкви и одновременно исполнял обязанности патриаршего экзарха Западной Европы) он получил около сотни телеграмм со странными угрожающими предупреждениями не возвращаться в Украину, которую покинул молодым иерархом для нового назначения, исполняя тогда обязанности епископа Черниговского и Нежинского. Все телеграммы были одинакового содержания и отправлялись из одних и тех же киевских почтовых отделений.

Митрополиту также было известно, что накануне (в ночь с 18 на 19 июня 1992 г.) молодчики УНСО совершили налет на дом наместника Киево-Печерской Лавры, где Владыка должен был поселиться. В качестве заложников они захватили наместника Лавры архимандрита Питирима и епископа Донецкого Иннокентия, ночевавшего в доме. (Автор этих строк был очевидцем того, как в 2 часа ночи бойцы киевского “Беркута”, обезвредившие группу из 20-ти человек, выложили на булыжную мостовую их “снаряжение”: прутья арматуры, цепи, складные ножи, пистолет и ручную гранату. Кто руководил этой “операцией” по захвату Лавры, и зачем против мирных монахов вооружались боевики-националисты, теперь можно только догадываться).

Ни телеграммы, ни ночная акция не повлияли на решение Владыки отказаться от предложения тайно въехать в город. И эта решимость вознаграждена: он видит на перроне множество ликующих людей — мирян, духовенство, монашествующих — с иконами, цветами, хоругвями. Словно житейское море раскинулось перед ним. Море, над которым плывет песнопение ко Пресвятой Богородице: “Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякого зла честным Твоим омофором…”

Его лицо было спокойно. Он понимал: у каждого своя Голгофа. И если придется взойти на нее сейчас — он готов. Потому что уже много лет назад дал монашеский обет отказаться от своего “я” и уподобится Христу в жертвенности ради людей, для которых он — пастырь.

 

“Вернулся домой в Украину, Чтобы служить Богу и людям”

Священнический жребий Митрополит выбрал для себя еще в детстве, в родном селе Марковцы Хмельницкой области, где в послевоенное время прислуживал в сельском храме. Оттуда, после 10 классов, уехал учиться в Одесскую Семинарию. Собственно, выбор быть священником в то время обрекал человека на особое отношение к нему со стороны государства, в котором атеизм и борьба с “опиумом для народа” были нормой. И эту печать “отверженности” он ощущал на себе и в Ленинградской Духовной Академии, которую закончил со степенью кандидата богословия, и во время учебы в аспирантуре Московской Духовной Академии, по окончании которой был назначен ректором Одесской Семинарии.

В 1966 году архимандрит Владимир назначен заместителем начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. В том же году он становится епископом. Блестящие данные 31-летнего епископа определяют его дальнейшую судьбу: он представляет Русскую Православную Церковь при Всемирном Совете Церквей в Женеве. Там же знакомится с крупнейшими христианскими богословами, окормляет паству из числа послереволюционной русской эмиграции, проводя незабываемые встречи в Париже, Брюсселе, Лондоне.

Вскоре последовало возвращение на Родину — в Украину, в Киев, ведь древняя украинская столица, где он купил небольшой дом на окраине, с 1968 года была местом его постоянной прописки.

Далее последовали назначения на Черниговскую и Сумскую кафедры, почти 10 лет ректорства в Московской Духовной Академии, защита магистерской диссертации.

Только за годы ректорства архиепископ Владимир рукополагает для Украины более 500 священников и диаконов. В 1982 году его назначают на Ростовскую кафедру с возведением в сан митрополита. С 1984-го он — патриарший экзарх Западной Европы.

Но все эти годы сохраняется постоянная связь с Киевом, где осталось множество его духовных воспитанников. В 1990 году, после смерти Патриарха Московского и всея Руси Пимена, Митрополит Владимир небольшим количеством голосов уступил патриарший престол в Москве новоизбранному Патриарху Алексию ІІ, и “выбил” из жеребьевки второго тура голосования митрополита Филарета (Денисенко). Фиаско Филарета тогда сыграло роковую роль в выборе его дальнейшей “карьеры”.

Когда же в момент украинского раскола стал вопрос об избрании нового Митрополита Киевского и всея Украины, выбор  мирян и духовенства однозначно пал на Митрополита Владимира. Это никак не вписывалось в политические сценарии того времени. Государство по имперской инерции попыталось повлиять на Церковь привычным методом — давлением. Но время уже было другое. Требования власть имущих поставили Церковь перед альтернативой: либо служить кесарю, либо — Богу. И выбор этот мог обернуться Голгофой.

Митрополит знал об этом, подъезжая к Киеву 20 июня 1992 года…

Знал также, что в Верховной Раде нашлись инициаторы, чтобы объявить Харьковский архиерейский собор УПЦ, состоявшийся месяцем раньше (27 мая 1992 г.) и избравший его на Киевскую кафедру, незаконным. Знал, что группа нардепов, вопреки всякой логике и здравому смыслу, взялась сколачивать так называемую “независимую государственную церковь”, совершенно забывая и не желая понимать, что Церковь не только отделена от государства, но и живет по своим духовным законам, которым чужды партийная вражда и политический ажиотаж.

Известно было новому Предстоятелю УПЦ и о том, что Украина на грани повторения “сербского варианта”. Тогда в пепле религиозных пожарищ уже лежала православная земля маленькой прекрасной Сербии, а по всей Западной Украине, при полном попустительстве местных органов власти, творилось нечто ужасное: раскольниками захватывались православные храмы, люди, исповедующие православие, приравнивались к врагам народа, семьи духовенства лишались крова, их дети были обречены на роль изгоев.

И неслучайно, наверное, в то июньское утро первыми словами Митрополита Владимира на Киевском перроне были: “Я вернулся домой в Украину, чтобы служить Богу и людям”.

 

“Для всех дел в мире есть надлежащее время”

Митрополит въезжал в Украину при полном молчании СМИ. Народ новой независимой державы в своем большинстве был озабочен тогда повальной безработицей и  пребывал в поисках хлеба насущного. Ему было невдомек, “что это за митрополит” и “что в этой Церкви творится”, не ведая, что этого человека знает Женева и Париж, Нью-Йорк и Сан-Франциско, что мировое христианское сообщество оценило его, как выдающегося богослова, публициста, дипломата и блистательного проповедника. Невдомек было и то, что он является академиком и почетным доктором престижных международных институтов, награжден высшими наградами практически всех Поместных Церквей мира, дружен с королевскими семьями Европы, и еще целый ряд неведомых “что”.

Ранее советская пресса упорно обходила вниманием наше духовенство, и по большому счету, населению “самой свободной страны” не был известен тот факт, что 70 с лишним лет, в условиях жесточайших репрессий, Православная Церковь сохраняла великую богословскую мысль и культуру от первых веков христианства Ближнего Востока, древнего Рима, Византии, а также тысячелетний церковный опыт Киевской Руси. Носителями же этого духовного наследия являлось, прежде всего, старшее духовенство — епископы, архиепископы и митрополиты — наследники апостольских традиций. Те, которых Христос посылал в мир, говоря: “Идите, научите все народы” (Мф. 28, 19).

В таких условиях 20 июня 1992 года православная Украина встречала своего 121-го в тысячелетней истории христианства Митрополита Киевского, возлагая надежду на то, что он сумеет удержать 35-миллионный церковный корабль, уберечь его от расколов и надругательств.

Вскоре, по приезде в Киев, в дневниковых записях Митрополита появились образные строки: “Мало делать правильные поступки, надо еще распознать время, в которое надлежит их сделать. Мы не можем сесть в лодку, которая уже проплыла мимо, или в ту, которая еще не пришла. Знать, как действовать, — половина дела, другая половина — знать время, когда совершать действие. Для всех дел в мире есть надлежащее время, но чаще всего люди упускают его”.

Видимо, в редкие часы отдыха, когда утомленный иерарх позволял себе кратковременные вечерние прогулки у древних стен Киево-Печерской Лавры (почти 10 лет прожил он в мансардной комнате на втором этаже старого лаврского дома на территории Дальних Пещер), он думал о времени, вечности, эпохе.

 Сергей Герук, заслуженный журналист Украины

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика Mail.ru Rambler's Top100 ukrline.com.ua