Православные храмы

Храм Воскресения Господня (на Лесном кладбище)

Храм Воскресения Христова действует на территории Лесного кладбища с…

Храм Владимирской иконы Божией Матери (прихода мцц. Веры, Надежды, Любови и Софии на Лукьяновке)

Первую Литургию под открытым небом на фундаменте будущего храма…

Храм равноапостольных Мефодия и Кирилла (на Позняках)

Первая Литургия отслужена на праздник Входа Господня в Иерусалим, 22…

Публикации

Лучше всяких слов…

Я хочу рассказать об одном случае, запомнившемся мне с молодости. Много лет…

Какая информация полезна человеку

Каждый человек стремится к знаниям, постоянно ищет что-то новое и интересное.…

Благословіть запитати

На запитання читачів відповідає Блаженніший Володимир, Митрополит Київський і…

Наши “культурные” дискуссии начала XXI века являются весьма интересным показателем новых тенденций в духовной жизни страны. Засилье распущенности и криминала на телеэкране, пошлости в литературе и на эстраде, и все это обильно сдобрено смесью китча и постмодернизма.

Эти явления действительно присутствуют в запредельных дозах, отражая духовный кризис.

С одной стороны, грани допустимого все расширяются, эпатаж и шок становятся нормой, и уже в силу этого в дальнейшем требуется еще больший накал страстей, чтобы привлечь к себе внимание. Как заявил, например, продюсер скандальной группы “Тату” Иван Шаповалов по поводу нового, откровенно непристойного видеоклипа сего “творческого” коллектива: “Раньше возмущений было много, но общество проглотило эту пилюлю. Проглотит и следующую”. Продюсер телеканала СТС Александр Цекало признался, что с уходом “Окон” они долго думали, кто из ведущих еще противнее Нагиева, и придумали: Кушанашвили. А гендиректор канала Александр Роднянский пояснил, что “обаятельный мерзавец” Отар лучше, чем кто-либо, будет вести провокационный диалог с аудиторией.

Но, с другой стороны, сейчас стали слышны голоса протеста, серьезная критика в адрес наиболее одиозных программ и авторов, хотя раньше все заклинания левых, патриотов и “антизападников”, в принципе, не воспринимались на слух и, тем более, не порождали общественных дискуссий. Сейчас уже не только традиционные борцы с описанными явлениями заявляют о грозящих обществу опасностях. Значительная часть доселе либерально настроенной интеллигенции, полуочнувшаяся от презентаций и светских “тусовок”, начинает чувствовать что-то вроде уколов совести, наподобие тех, которые когда-то провоцировали ее на противостояние советскому строю, породив “шестидесятничество” (“я в ответе за все”). Также привлекают внимание обзоры известного телекритика И. Петровской: “Включать телевизор становится по-настоящему страшно. Новости, одна ужаснее другой, сыплются как из рога изобилия. [...] я все чаще думаю: вероятно, в чем-то правы были прежние партийные идеологи, когда блокировали, отсекали от попадания на телеэкран и газетные полосы многие трагические известия. Они тем самым не только создавали образ сильной и благополучной страны, но и берегли душевное здоровье нации”.

Изменения на ТВ произошли в сторону насыщения эфира псевдокультурным “ширпотребом”: классические детективы уступили место сериалам, дешевым по себестоимости и содержанию, но почти на 100% оккупировавшим прайм-тайм. Славное своими традициями детское кино и мультипликация утонули в “покемонах” и прочей агрессивно-бездарной “мультжвачке”. Интеллектуальные соперничества “телезнатоков” оказались “слабым звеном” в компании с охотниками за миллионами. И так далее, и тому подобное.

Необходимы практические шаги по улучшению духовной среды в стране. Для чего было бы важно, в первую очередь, осознать те моменты, которые этому препятствуют, и определить те силы и рычаги, на которые можно было бы опереться в предполагаемой — не побоюсь этого слова — “контрпропаганде”.

Часто СМИ оправдывают свою издательскую политику аргументами, вроде: “Что делать, если массовый читатель хочет именно этого?” — при этом лукаво скрывают, что сами “воспитывают” и растят такой спрос, идя по пути наименьшего сопротивления.

На телевидении эта ситуация отражается, в частности, в виде пресловутой “проблемы рейтингов”. Вспоминаю, как некогда журналисты “Аргументов и фактов” задались вполне естественным для любого здравомыслящего человека вопросом: “Почему царит такая безвкусица в том же ТВ-юморе?” Зная элементарные правила постсоветского телеменеджмента, можно с уверенностью утверждать, что “нерейтинговую” программу в эфир не поставят.

Именно эти злосчастные рейтинги решают все, ибо они — главный критерий для рекламодателя, а те, в свою очередь, решающие для телеруководителей. Ведь это — живые деньги, без которых наше нищее телевидение не выживет. Так это объясняют сами телевизионщики, говоря при этом, что ТВ — это такой же бизнес, как и торговля куриными окорочками, и живет по тем же законам.

А кто-то подводит под это и теоретическую базу: “раз это смотрят большинство, значит мы должны уважать их выбор, и никто не виноват, что у них такой плохой вкус”. Но тут властители ТВ явно скромничают: в наше время роль СМИ — “четвертой власти” — разрослась до такой степени, что уже говорят о медиакратии как о специфическом явлении новой информационной эпохи. И сами СМИ в значительной степени формируют зрительские вкусы так же, как они влияют на политические симпатии и электоральные предпочтения. Известный журналист Владимир Познер как-то сказал: “Если по телевидению каждый день показывать лошадиную морду, на нее обрушится слава”. Но тогда ТВ на самом деле само сможет решать, на что обрушить эту славу. В конце концов, это выбор именно самого телевидения, по какому пути оно пойдет: будет ли потакать инстинктам, шокировать и пугать, или формировать взыскательную, заинтересованную в нравственном саморазвитии аудиторию, и вовсе не обязательно, что это скажется на доходах. Ведь логика тут простейшая: сумма средств, вкладываемых производителями и поставщиками товаров и услуг в рекламу на отечественных СМИ, не зависит от качества и характера телепрограмм.

Но проблема еще и в конкуренции между телеканалами (так же, как и издательствами, газетами и т. п.). Если дирекция одного из них решит не гоняться за пошлостью, то рейтинги, рекламные деньги — первоначальный ожидаемый эффект от этого — попросту утекут туда, где по-прежнему дают “жареное”, на которое вроде все плюются, но оторваться не могут. Таким образом, сама конкуренция подстегивает эту гонку в пошлости и насилии, и выбывающий из нее может оказаться в материальном проигрыше. Поскольку единственными ограничителями на этом пути оказываются государство (законы, контролирующие органы, минимальные требования к характеру и содержанию телепрограмм и т. п.) и уровень общественной морали, то выигрывает тот, кто первым отодвигает эти ограничители. Причем, важнее всего в этом плане воздействовать не столько на государство (с которым современный медийный бизнес научился “договариваться”), сколько на общественные нравы.

 Олег Беляков

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

ukrline.com.ua Mu Rambler's Top100 ya.ts ya.me