Православные храмы

Храм Воскресения Господня (на Лесном кладбище)

Храм Воскресения Христова действует на территории Лесного кладбища с…

Покровский храм Покровского монастыря

Первоначальный соборный храм Покровского женского монастыря…

Храм Всех святых (храмового комплекса кафедрального собора Воскресения Христова)

Храм рассчитан примерно на 300 человек и возведен, как временный,…

Публикации

“Все писание богодухновенно и полезно для научения...”

На вопросы читателей отвечает Блаженнейший Владимир, Митрополит Киевский и всея…

Ситкинская икона Божией Матери

Ситкинская икона Божией Матери находится в кафедральном соборе св. Архангела…

Что такое Священное Предание

Существует стандартный сектантский упрек: мол, у православных есть какое-то…

В один из предпасхальных дней мне попала в руки газетная статья, в которой автор со знанием дела рассуждает о призвании человека и “ложной духовности”, поливая грязью церковных людей. И захотелось мне рассказать о своей жизни, о том, как нашел я после долгих блужданий и смятений правильный путь.

Я родился в Москве в 1924 году в семье крупного военного работника — старого большевика.

СНАЧАЛА — НИКОЛАЙ ЧУДОТВОРЕЦ

Я и мой брат Алексей, впоследствии погибший на фронте, воспитывались отцом в духе преданности Родине и идеям большевизма, особенно он старался привить нам материализм и атеизм.

Перед войной я поступил в Подготовительное Военно-Морское училище (Спецшколу)... Мне не исполнилось и 17-ти, когда началась Отечественная война. Вслед за своим братом я пошел на фронт.

Начался мой боевой четырехлетний путь. Человек увлекающийся и горячий, к тому же военный по призванию, — я смело шел в самые опасные места и никогда мне не приходила в голову мысль, что меня могут убить.

Воевал я под Смоленском, на дальних подступах к Москве (где получил свое первое тяжелое ранение — в грудь), участвовал в Сталинградской битве, освобождал Ленинград.

Каково было мое отношение к религии в это время? Могу сказать, что уже тогда оно стало постепенно меняться. Я стал понимать, что религия — это не тема для пошлых частушек, а очень серьезная для многих вещь.

Я помню, как поразил меня один разговор с нашим боцманом, мичманом Цисевичем — старым боевым служакой, прославленным на Балтике и во всем флоте. Однажды, выходя на выполнение боевого задания, я услышал от Цисевича, что он не знает точно, верит ли он в Бога, но что в святителя Николая Чудотворца — верит. Подобные слова я не раз потом слышал из уст бывалых моряков. Приглядываясь же ближе к ним, я стал с удивлением замечать у некоторых на груди, под тельником, ладанки, а то и просто небольшие крестики. В военных госпиталях, лежа среди тяжело раненных политработников, я нередко слышал, как среди стонов вырывались слова: “Господи, когда же все это кончится!”...“Боже мой! Хотя бы Ты, Господи, помоги!”...

 

ВПЕРВЫЕ В ХРАМЕ

Весной 1943 г., перед моим отъездом на Балтику, было получено извещение о гибели под Ростовом, в воздушных боях, моего старшего брата Алексея. Убитая горем мать решила отслужить по нем заочное отпевание.

Я присутствовал, по ее просьбе, на этом богослужении. В парадной морской форме, с зажженной свечей, стоял я в церкви Илии пророка (в Обыденном переулке — в Москве), в первый раз за всю свою осмысленную жизнь. Скорбное, простое пение, слова о покое и вечной жизни проникали мне глубоко в сердце.

После войны я поступил учиться в Московский институт международных отношений. На учебном поприще и в общественной своей деятельности я достаточно преуспевал в те годы. Весной 1948 года подал заявление о приеме в партию. Я, однако, не был вполне доволен жизнью,— а порой ощущал даже приступы мучительной тоски...

Я инстинктивно чувствовал бессилие этой жертвенной схоластической философии, которая не может ответить на самые заветные вопросы человеческой души: “В чем смысл жизни? Почему человеку свойственно стремление к правде, добру, красоте?” Все эти вопросы материалистические доктрины просто обходят, делая вид, что это само собой разумеется.

Очень может быть, что я, в конце концов, заглушил бы в себе зерно сомнения. Но здесь Божий Промысел вывел меня из духовного тупика и прострации.

 

АРЕСТЫ...

В один из июньских дней 1948 года был арестован мой отец. Арест отца — кристально чистого человека, убежденного большевика, — буквально ошеломил меня. Через несколько дней и мне пришлось разделить его судьбу. После полугодового следствия, за отказ давать ложные показания на своего отца, я был осужден на срок десять лет.

Однако, только в заключении я действительно узнал жизнь без прикрас и понял, что жизненная, практическая мудрость — это религия. И я обратился к Богу.

Сейчас, вспоминая эти дни, я снова спрашиваю себя, почему я стал христианином? Я не могу сказать, что Евангелие сразу произвело на меня особое впечатление: только впоследствии я углубился в эту Божественную Вечную Книгу и выучил ее почти всю наизусть, — но в то время она не особенно волновала меня. Меня не привлекали рассуждения священников, которых я встречал в заключении. Неверно будет и то, если кто-то подумает, что невыносимо тяжелые переживания заставляли меня искать утешения в религии.

Чудеса? Да. Теперь я понимаю, что истинным чудом было то, что Господь так промыслительно устраивал мою жизнь, чтобы мог я в конце концов встретиться с Ним.

Там, в заключении, я твердо понял, что единственная сила, которая может преобразить, обновить, одухотворить эту массу людей, есть любовь — Божественная любовь, принесенная на землю Учителем Иисусом Христом, Единородным Сыном Божиим. И я без колебания и сомнений принял Его Евангелие в свое сердце — и сразу почувствовал такое неизъяснимое счастье и радость, которых до того не знал.

 

КАК ПТИЦА ФЕНИКС

Древние христиане любили вспоминать о Фениксе — в римских катакомбах можно видеть изображение чудодейственной птицы, вылетающей из огня. Феникс — душа человеческая, а Евангелие Христово — это огонь. Приняв Христа — чувствует человек, как огненная сила сжигает все прошлое, мелкое, грязненькое — и рождается человек вновь — возрождается от огня...

На шестом году моей тюремно-лагерной жизни в моей внутренней жизни окончательно произошел великий перелом. После обращения ко Христу я исповедался и причастился Святых и Животворящих Таин Христовых. И в моем внешнем поведении наступила перемена: я отбросил все сложившиеся за 30 лет жизни привычки: пьянство, курение, лихие выходки, “солоные матросские загибы” и многое другое. Я полюбил молитву.

Я должен сказать, что Православная Церковь мне представляется самым чистым выражением “Христова благовестья”. В ее молитвах я нашел самое полное выражение моих религиозных чаяний и переживаний. Таинства Церкви стали для меня источником неизъяснимого духовного просветления и блаженства, я узнал, что такое Евхаристия — соединение со Христом в литургическом общении. Конечно, большую роль в моем соединении с Православной Церковью сыграл ее патриотизм и народность.

Тут же в заточении я нашел хороших, чистых людей, которые поддержали во мне веру. Здесь я прежде всего хочу упомянуть о хорошем старом священнике о. Вячеславе Серикове. Этот убеленный сединой старец, изумил и покорил меня своей исключительной добротой и сердечностью в обращении со всеми окружающими: даже “блатные” (профессиональные преступники) побаивались, уважали и любили его. Когда же умер добрейший о.Вячеслав, то и они искренно, по-своему, переживали и оплакивали его смерть.

 

ЕДИНСТВЕННЫЙ ИСТОЧНИК РАДОСТИ

21 сентября 1954 года — в Праздник Рождества Богородицы — пришло извещение о моем освобождении из-под стражи со снятием судимости. Реабилитация моя случилась позже, вслед за освобождением отца.

В Москве наша семья вновь, после шести лет злоключений, собралась вместе. И опять, как после войны, передо мной стал вопрос — как устраивать свою жизнь? Я чувствовал полную психологическую невозможность для себя вернуться к старому образу жизни. “Не вливают вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи и вино вытекает, и мехи пропадают...” (Мф. 9, 17).

И весной 1955 года я поступил в Одесскую Духовную Семинарию, курс которой я прошел ускоренным темпом, окончив ее через год. Я прочел много книг, доказывающих истины веры, и еще большее количество книг, их опровергающих,— но, как и раньше, моим главным учителем была жизнь. Увы! И чем больше я учился у жизни, тем больше она приводила меня к Богу. Я все больше убеждался, что вера в Бога является главным источником радости, жизненной энергии и духовного благородства.

После окончания Духовной Семинарии я не принял сан священника, главным образом, не считая себя достойным этого. Много читаю и размышляю, принимаю посильное участие в жизни Церкви. И чем больше я вникаю в жизнь, тем тверже становится моя вера, тем спокойней и счастливее я чувстую себя. Я познал радость молитвы — ведь ничто в мире не может сравниться с духовным общением с Богом.

Вадим Шавров

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

ukrline.com.ua Mu Rambler's Top100 ya.ts ya.me